Диагностика здоровья Фоторепортажи Видео Обратная связь
Здоровые мысли. Здоровая еда. Здоровое тело.

Балет – это не просто работа, это жизнь

Как прекрасен мир балета: чувственные спектакли, грациозные танцоры, будоражащая музыка. Но все это на сцене, а за кулисами труд, постоянные репетиции, тяжелые физические упражнения и твердая воля к успеху. О своей любви к театру, начале творческого пути и командной работе рассказали артисты балета – заслуженная артистка Республики Беларусь Юлия Дятко и её муж, народный артист Республики Беларусь Константин Кузнецов. После тёплого общения с ними начинает казаться, что не существует преград для тех, кто живёт любимым делом.

– Почему вы выбрали своей профессией именно балет?
Константин Кузнецов (К. К.):
– Давным-давно в славном городе Смоленске я ходил в самодеятельный танцевальный коллектив. И мне это нравилось. Видя мою увлечённость, родители у меня спросили: «А хочешь ли ты попробовать поступить в Минское хореографическое училище?» Причём сначала они просто предложили поехать в город, в котором я никогда не был, – в Минск. Я, естественно, согласился, приехал, сдал вступительный экзамен без волнений и переживаний и занимаюсь любимым делом вот уже несколько десятков лет.
Юлия Дятко (Ю. Д.):
– Мы раньше жили возле Оперного театра. У меня вообще театральная семья. Папа в раннем детстве жил в театре, потому что первые годы после войны актёры и музыканты жили там. А мой дедушка играл в оркестре. И училище хореографическое находилось в Оперном. Вот так и получилось, что я «варилась» в этой среде, можно сказать, с рождения. И когда разговор зашёл о поступлении, выбор сделала сразу.
– Выпускники легендарного Белорусского государственного хореографического училища... Легко ли давалась учёба?
Ю. Д.:
– Поступить было непросто. В те времена в хореографический колледж всегда был большой отбор: на одно место претендовали 16 мальчиков и 20 девочек.
К. К.:
– А классы набирали по 8 мальчиков и девочек. Математику, географию не сдавали, были 3 специализированных тура для отбора, где проверялись природные данные и слух, давались специфические задания, например, на координацию. И нужно было пройти медкомиссию. Учиться было трудно, но мы об этом не задумывались. Было интересно. Те 8 лет обучения считаю лучшими в своём отрочестве.
– Были ли у вас тогда кумиры? Например, среди преподавательского состава?
К. К.:
– Нам очень повезло. Моим первым педагогом по классике была Алевтина Корзенкова (народная артистка БССР, прим. ред.).
Ю. Д.:
– Мой первый педагог – Этелла Прохорова. Когда мы стали постарше, нас взяла заслуженная артистка Беларуси – Марина Петрова. С ней мы выпускались. А у мальчиков был другой учитель.
К. К.:
– После средних классов мы попали к Александру Коляденко, заслуженному деятелю искусств. Он и сейчас является одним из ведущих педагогов. С ним я выпускался. А уже во время карьеры мы работали с такими мэтрами, как Нина Колесниченко, Марьяна Поткина, Владимир Комков, Людмила Бржозовская. Постоянно попадали под крыло педагогов, которые являются в белорусском балете вехами. Вся наша карьера сопровождалась опекой хороших людей и замечательных учителей. Конечно, были непререкаемые идеалы: Михаил Барышников, Марго Фонтейн. Но нас всегда учили, что соревноваться и тянуться надо не к звёздам, мы должны работать, стремясь превзойти самих себя. Как говорил Михаил Барышников: «Я не пытаюсь танцевать лучше, чем кто-либо другой. Я лишь пытаюсь танцевать лучше, чем я сам».



Ю. Д.:
– Естественно, мы равнялись на наших заслуженных артистов, которые тогда танцевали в театре. И в разных спектаклях были свои любимцы.
– У вас за плечами множество выступлений, а каким было первое? Какую роль вам понравилось исполнять? А какая была мечтой? Удалось ли её осуществить?
Ю. Д.:
– Если говорить о первом выходе на сцену, то это был «Дон Кихот», я тогда танцевала амурчика (улыбается).
К. К.:
– А я гнома в «Волшебнике Изумрудного города».
Ю. Д.:
– А первое серьезное выступление у обоих – спектакль «Штраусиана» в Театре музкомедии (Белорусский государственный академический музыкальный театр, прим. авт.). А вообще моя любимая роль – это Китри в «Дон Кихоте». Ещё нравились роли в постановках «Ромео и Джульетта», «Жизель», «Кармен-сюита» Альберта Алонсо, «Тщетное», среди детских спектаклей – «Чиполлино» Генриха Майорова. Были очень тяжёлые партии, которые не хотелось исполнять. А как к этому относиться? Только принять и полюбить их.
К. К.:
– Все партии по-своему любимые. Даже те, которые не очень нравятся. Их в определённый момент нужно полюбить, потому что это твоя работа. Всегда хотелось танцевать Базиля в «Дон Кихоте», станцевал, а что дальше? Нужно мечтать исполнять что-то другое, чтобы расти профессионально. Каждый танцовщик должен ставить перед собой цели на будущее. Самыми яркими выступлениями последнего десятилетия могу назвать наше творческое столкновение с хореографией Иржи Килиана. Это было просто подарком.
Ю. Д.:
– Исполняли не только классические, но и современные произведения. Работали с Раду Поклитару. Он сейчас является главным балетмейстером «Киев модерн-балета», ведущим хореографом Украины.
К. К.:
– Он оказал на наше творчество огромное влияние. Надеемся, что и мы на его карьеру в своё время тоже. Наше становление в области современного балета пришлось как раз на период, когда происходило становление Раду как хореографа. Мы всегда смеялись, что у нас творческий симбиоз: нам нужен хореограф, ему – исполнители.


– Медаль, как известно, имеет две стороны. Для обывателя балет блистательный, праздничный. А каков этот мир изнутри? Действительно ли балетная жизнь сродни армейской, а каждая постановка, каждый выход на сцену – это вызов?
К. К.:
– Жизнь артиста действительно расписана по минутам. Это ежедневный физический труд: уроки, репетиции и уже выход на сцену. И так постоянно: урок, репетиция, спектакль, урок, репетиция, спектакль. А учитывая то, что у нас репертуарный театр, спектаклей может быть и до 20 в месяц.
Ю. Д.:
– У солистов, конечно, не такое большое количество спектаклей, этого в кордебалете много. Но всё равно сложно, потому что надо постоянно держать себя в форме, поддерживать определённый вес. И ноги стёртые были, все в мозолях, и ногти отбивали, и постоянные разрывы связок. Костя два раза ломал ногу. Балет может быть опасным. Но в любой профессии есть хорошие и плохие стороны. Балет – это не просто работа, это жизнь.
К. К.:
– Настоящие артисты балета – это адреналинщики, потому что выход на сцену, даже если танцор говорит, что не волнуется, это всё же мощный адреналиновый удар по организму.
Ю. Д.:
– Наше искусство – сиюминутное. Мы можем месяцами репетировать одно и то же, выверять движения, взгляд, а выходишь на сцену, и всё прошло иначе, а повторить нельзя. Как выступил, так выступил. А потом всё начинается по-новому. Повторяешь тот же самый спектакль, который ты недавно исполнял, но репетируешь его заново, опять выверяешь всё до мельчайших деталей. Это не рукопись, которую напечатал, положил в стол, достал, прочитал, и все сохраняется в том виде, в котором ты сделал. Со спектаклем иначе.
К. К.:
– Если в репертуаре стоит 20 спектаклей, то артист может репетировать до трёх разных произведений за день.
– Какими качествами должен обладать танцор, чтобы выдержать изнуряющие репетиции, жёсткие диеты?
Ю. Д.:
– Нужен мышечный запас прочности. Природные данные, потому что без них не возьмут. Талант. Ещё должны присутствовать хорошая координация, музыкальность, артистизм.
К. К.:
– Кроме этого, упрямство, потому что не всегда всё складывается так, как хотелось бы. Были случаи, когда упрямые оказываются более успешными, чем просто талантливые. Ну и удачливость, не без этого, потому что от неё зависит 50 % карьеры – оказаться в нужное время в нужном месте. В любой профессии это, как правило, один и тот же набор качеств. И прежде всего, это уважительное и профессиональное отношение к тому, чем ты занимаешься.



– Знаю, что вы выступали не только в Беларуси. Какая поездка была самой запоминающейся?
Ю. Д.:
– Пожалуй, самыми памятными были выступления в Хьюстоне и Осло. После московского конкурса Бен Стивенсон (главный балетмейстер «Хьюстон балет») пригласил нас к себе на спектакль. Мы даже сначала подумали, что в шутку. Мол, так мы ему понравились. Удивились и забыли. Спустя некоторое время мы получили приглашение от Дины Бьёр выступить в Осло в Норвежской опере, в новогоднем представлении. Они давали «Щелкунчика», перемежая спектакль выступлениями приглашённых звёзд, как бы вкрапляя их в спектакль. Мы подписали договор, начали репетировать, и тут Костя ломает ногу....
К. К.:
– Связались с Осло, стали объяснять, что не можем участвовать в спектакле, даже отправляли эпикриз, чтобы подтвердить травму. И нам пошли навстречу: сказали, что программу, в которой мы должны были танцевать, будут повторять, и перенесли контракт на следующий год, чтобы не было финансовых потерь из-за нарушения условий договора. Через год мы снова начинаем готовиться, а в это же время приходит приглашение от Бена Стивенсона на участие в хьюстонском «Щелкунчике».
Ю. Д.:
– В Хьюстоне должны были танцевать 3 спектакля на Рождество – 25–28 декабря. А в Осло – 31 декабря. В общем, получилось с приключениями (улыбается).
Сначала у нас были проблемы с билетами, и пришлось сутки сидеть в Москве. Потом по прилёте в Хьюстон не пришёл наш багаж. А там пуанты и все репетиционные вещи! Но нам помогли в театре и выдали всё необходимое для репетиций. К счастью, багаж вернулся за день до спектакля и танцевала я уже в своих пуантах. С тех пор всегда их брала с собой в ручную кладь. В Осло мы прилетели без приключений. А вот по возвращении в Минск эпопея с чемоданами повторилась. Но зато мы встретили Новый год в Гранд-отеле – в месте, где вручают Нобелевскую премию.
– Сколько лет танцуете вместе?
К. К.:
– Мы 8 лет учились вместе, потом в 1992 году вместе выпускались. И с того времени продолжаем вместе выступать.
Ю. Д.:
– Сначала пошли как пара в Театр музкомедии, потом нас стал приглашать в Оперный театр (Национальный академический Большой театр оперы и балета Республики Беларусь, он же Большой театр Беларуси, прим. авт.) Валентин Елизаров, там тоже выступали вместе. Так что вместе всю нашу профессиональную жизнь.
– А почему начали работать хореографами?
Ю. Д.:
– Это тоже было по приглашению. Юрий Троян предложил нам (директор Большого театра Беларуси, прим. ред.) поставить спектакль. Хотя у нас уже были номера и до этого, поставленные на конкурсы, для тех ребят, которые к нам обращались.
К. К.:
– У Юрия Трояна мы ставили экспериментальный балет на верхней – репетиционной – сцене, которую можно использовать как сценическую площадку со зрителями. И на ней был проект, существовавший в театре несколько лет и позволяющий молодым хореографам поставить спектакль. И вот нам Юрий Анатольевич предложил поставить что-то своё.
Ю. Д.:
– Потом был проект «Кто я?» на музыку Сергея Кортеса. Он прошёл на большой сцене в рамках юбилейного вечера в честь этого белорусского композитора. Есть постановки в операх. Много работали с Михаилом Панджавидзе. Он был у нас главным режиссером. С ним сделали «Макбет», «Саломею». У нас много постановок.
– Что нравится больше: выступать или обучать?
К. К.:
– Сложно сказать. На самом деле танцевать и обучать – это два разных мира, потому что танцор – это интерпретатор, ему дают задачу, а он её воплощает. А когда ты пытаешься кого-то научить или поставить номер, то тебе нужно свои мысли конвертировать, чтобы объяснить танцору, что от него требуется, заставить его почувствовать то же, что и ты, чтобы его интерпретация не выбивалась из рамок того, что надо. И вот это действительно сложно.
– С чем сталкиваетесь при подготовке юных дарований?
Ю. Д.:
– Бывает, трудно добиться от артиста того, чего ты хочешь, потому что он личность, которой надо аккуратно указать на ошибки. А еще нехватка времени. Но бывают и непредвиденные обстоятельства. Например, готовила девочку к спектаклю «Дон Кихот», а у неё перед выступлением произошёл разрыв связок…



– Немного отойдём от балета. Когда решили создать семью?
Ю. Д.:
– У нас в этом году 27 лет совместной жизни. Когда сошлись, сразу не планировали свадьбу, но спустя несколько лет всё же поженились.
К. К.:
– Этот знаменательный день начался с конфуза: мы приехали в загс, а у меня не завязан галстук. И никто из гостей завязывать его не умеет. Вот это была катастрофа (улыбается). Потом оказалось, что Юля умеет.
– Сложно ли совмещать работу и личную жизнь?
К. К.:
– Совсем не сложно. Мы живём в театре, а работаем дома. Как говорил одна из великих: «Я не работала ни дня артисткой, потому что занималась любимым делом». У нас примерно так и происходит.
Ю. Д:
– У нас нет такого, чтобы дома ни слова о балете, а в театре – о домашнем быте. Мы совмещаем и то и другое. Были ситуации, когда ссорились, а надо ехать вместе выступать, но зритель не должен страдать из-за наших личных проблем.
– Юлия, есть мнение, что балерина ради успеха должна отказаться от материнства. Однако Вы всё же на это решились. Было ли трудно вернуться после этого в балет?
Ю. Д.:
– Дети появились уже после того, как мы построили карьеру. Я не спешила, хотя всегда очень хотела стать мамой. Когда узнала о беременности, уже не занималась балетом, берегла себя, но восстанавливаться потом было очень сложно. Старшую, Аню, я родила в апреле, а танцевала уже в сентябре. Правда, тут всё индивидуально. Кому-то на восстановление нужно больше времени, кому-то меньше.
– А что Вам помогло быстрее вернуться в форму?
Ю. Д.:
– Упрямство, трудолюбие, фанатизм!
– Анна тоже занимается балетом? Расскажите, как началось её знакомство с делом жизни родителей.
К. К.:
– Аня с рождения в театре, ещё в переноске начала здесь появляться, потому что мама приходила набирать форму. И она спокойно спала, пока мы занимались. Мы получали дипломы в консерватории (Белорусская государственная академия музыки, прим. авт.) вместе с Аней. Вика, младшая, была в театре на премьере «Саломеи», которую мы ставили, через месяц после рождения.
Ю. Д.:
– Аню сначала отдали на фигурное катание. Потом она захотела в балет. Сама поступила. Стараемся давать ей разные советы, поддерживать, но со своими детьми работать труднее. Стараемся внушить, что она должна заниматься любимым делом, а не тем, чем хотят родители.
К. К.:
– Она должна всего добиваться сама. Да, родители – не последние люди в белорусском балете, но если она станет опираться на это, то ей будет труднее потом. Мы всего добивались сами, поэтому знаем, чего это стоит. Это сложно, но, если она сама через это не пройдёт, не получит более ценный опыт.
– Артисты балета постоянно должны держать себя в форме. Как вы этого добиваетесь?
К. К.:
– Физические упражнения идут параллельно с балетом. Чтобы избежать травм, надо работать над собой постоянно. Это и обычная физкультура, и стрейчинги, и шейпинги, и пилатес. Зависит от того, у кого к чему душа лежит, возможности по времени и т. д. И мужчины, и женщины могут посещать «качалку».
– А каким должно быть питание профессиональных танцоров балета?
Ю. Д.:
– Как и у всех. Правильное. Стараться не переедать, поменьше сладкого, жирного не есть. В период творческой деятельности было так: позавтракали, и в течение дня поесть уже не успеваешь. Может, какой-нибудь фрукт или мороженое только. Или кофе. И после спектакля приходишь домой в 23 часа, и надо же поесть.
К. К.:
– На самом деле, если много работать и нормальный метаболизм, то артисты балета питаются нормально. Диеты начинаются, если надо немного сбросить вес или наоборот. Как у спортсменов. Бывают ситуации, когда это необходимо, после отпуска, например. Но, если в сезоне не будешь нормально питаться, ничего хорошего не будет.
– А маленькие секреты снятия стресса после рабочего дня есть?
Ю. Д.:
– Обязательно должен быть отдых. Если был очень тяжёлый спектакль, то на следующий день надо не лежать пластом, а сходить и немного позаниматься, но нагрузку снизить – дать организму время на восстановление. Можно в бассейн сходить или в сауну, но не злоупотреблять.



– Кто-то из членов вашей семьи столкнулся с COVID-19? Как вы с этим справляетесь?
Ю. Д.:
– Мне кажется, я переболела. У меня пропало обоняние. Но, наверное, в легкой форме. Стараемся беречься. Конечно, носим маски. Но на репетициях обходимся без них, иначе задохнёшься. И на спектакль в маске не выйдешь.
– Пожелание для читателей журнала.
К. К.:
– Здоровья и благополучия, спокойствия и мира.
Ю. Д.:
– Почти всё можно приобрести или купить, но здоровье надо беречь. Хочется, чтобы в театре был полный зал.

ЕКАТЕРИНА СОРОКА